Я о чем хотела поговорить

они ничего и никого не щадят убивают детишек

— Где-то нас бомбят, — сказала она. — Где-то в стороне Москвы.

— С чего вы взяли?! Вы не можете слышать того, что за десятки верст! — крикнул он.

— Но я слышу, могу, — виновато ответила она. — Немцы летают теперь к Москве почти каждый вечер. Их легко узнать по звуку — ну, вы его тоже, конечно, знаете, такой жалобный, похожий на комариное зудение. А сегодня, час назад, ну, час с четвертью, один их аэроплан летал где-то совсем близко от нашего города.

— Я ничего не слышал, — твердо сказал Виктор Константинович.

— А я, простите, испугалась, подумала, что он будет сбрасывать свои… штучки, — с какой-то неизъяснимой интонацией проговорила слепая, — но нет — он улетел, может быть, просто заблудился.

— Я не слышал, — повторил Виктор Константинович.

— Ах, мне так часто не верят! — посетовала она. — Я о чем хотела поговорить с вами… Я прошу вас, Виктор Константинович! В городе все готовятся к эвакуации. Вокруг меня все только о ней и шепчутся. Но неужели наш город сдадут немцам? Ведь так они могут и до Москвы…

— Вы задаете мне слишком трудный вопрос, — перебил он ее.

— Только не скрывайте ничего от меня. Моя сестра, моя милая Оля… Простите, что вмешиваю вас в наши обстоятельства, — Оля в страшном затруднении. Оставить меня здесь одну она не решается, а везти куда-то слепую, больную… Такая получается глупость! Я всю жизнь боялась стать для семьи обузой. Но… боялся окунь угодить в вершу, попался на крючок.

Она, эта сумасшедшая старуха, пыталась еще шутить над собой.

— Я не имею, конечно, никакого права судить… Но неужели так и будет все продолжаться?! Должны же когда-нибудь их остановить!.. Немцы в Смоленске — страшно подумать!

— Да вот так — в Смоленске, — сказал он.

— Рассказывают ужасные вещи… Они ничего и никого не щадят, убивают детишек, жгут деревни. В Некричах они сожгли больницу со всеми больными, заставили прямо на окна пулеметы, чтоб никто не убежал, и подожгли… Виктор Константинович, у меня один только вопрос: когда вы их остановите? Что у вас на фронте слышно об этом?

Она опять нашла в темноте его руку и пожала.

— Затрудняюсь что-нибудь определенное… — выдавил из себя он. — Мои скромные обязанности…

— Я понимаю — вы не командующий фронтом. Ах, я как в темном лесу, как в лесу! Я сама себе напоминаю слепого крота, которого гонят из его норы. Такая беда для слепого крота!

И Виктор Константинович мог бы поклясться: в ее голосе вновь слышался смешок — старая дама все еще тщилась сохранить светский тон.

Comments are closed.